youko gin
Гин
«В ночь, когда в небе умерла старая луна, но ещё не родилась новая, нужно пойти в дальний лес, где начинаются холмы. Там ты найдёшь три камня, а среди них растёт осина. Нужно стать под ней, лицом на запад и позвать безыменя именем умерших, убитых и заблудящих. Проси его, что хочешь, но в плату он потребует свежей крови. Дай ему стакан, не больше, иначе не упасёшься».
Дорей по прозвищу Рогожка воровато огляделся и закрыл книгу. Это был первый раз, когда он пробрался в закрытую секцию библиотеки. Мальчишки из его крыла хвалились, что делают это чуть ли не каждый день, но показывать запретные заклинания никто не торопился. «Трепачи», — обычно бурчал Дорей. Сам он никогда раньше не совершал ничего, что могло бы вызвать гнев учителей и наставников, и не придумывал сказок.
Но не сейчас.
Это лишь вопрос времени, когда наставник Риган узнает, кто именно из мальчишек видел его той ночью. И Дорей ни секунды не сомневался, какая участь его ожидает. Понятно, что полагаться на «Поверья и наговоры общежитий школы имени Нигмара Белого» кажется глупым, но если бы это была бесполезная книга, она бы не хранилась в закрытой секции. Искать какие-то действительно мощные заклинания было бесполезно, но вызвать безыменя у третьегодки вполне могло получиться. Дорей много слышал об этих духах ещё когда жил с родителями, да и бывал возле тех трёх камней раньше. Говаривали, что это остатки какого-то языческого храма, и души жертв, принесённых древним богам, до сих пор стенают там по ночам. Найти туда дорогу даже тёмной безлунной ночью не будет проблемой. Главное — дожить до этой самой ночи.
Боясь оказаться застигнутым врасплох, вздрагивая от каждого шороха и скрипа, Дорей проскользнул мимо стражей библиотеки и прячась за живой изгородью двинулся к общежитиям. В небе, среди россыпи звёзд, висел тонкий серпик луны — жить ей оставалось всего две ночи, и мальчишка молил всех известных ему духов и богов, чтобы его жизнь оказалась длиннее. Он вовремя заметил отблеск лампы, чтобы залечь в кустах. Не прошло и минуты, как послышалось лёгкое шуршание гравия: кто-то шёл по дорожке в сторону библиотеки.
— Думаешь, мы его поймаем? — произнёс тихий голос. Дорей похолодел. Фамильяр наставника Ригана, пернатый змей Влан. Он только выглядел, как глупая белая птица с пёстрым хохолком. Влан бы хитёр и силён, как настоящий дракон. Луч чиркнул землю перед кустами. Теперь торопливые шаги удалялись.
— Он будет паниковать. И когда явится в библиотеку, тут мы и… — конец фразы разобрать не удалось, да и не было нужды.
Дорей сжал сквозь рубашку ключ — талисман и оберег, всё, что осталось от старой жизни. Дождавшись, когда сердце успокоится и его удары перестанут заглушать звуки окружающего мира, мальчишка двинулся дальше. Он только что чуть не попался. И как глупо! Конечно, наставник Риган не мог уследить за всеми корпусами одновременно, и поставить магических наблюдателей тоже не мог: на ночь территория школы опечатывалась, чтобы ученики не могли ничего учудить. От самого маленького заклинания сразу же срабатывала сигнализация: сирены и яркие огни заливали всю территорию школы, и бездушной Печати было безразлично, кто ты — ученик или наставник. Ночью колдовать на территории школы нельзя. И точка.
Но вот за одним-единственным зданием библиотеки наставник Риган уследить мог. И если ученик не был старшегодкой, он обязательно должен был явиться за каким-нибудь заклинанием для защиты, ведь боевые заклинания и настоящие слова призыва начинали учить только на шестой год. Хорошо, что он не догадался сделать это сразу.
Дорей вытащил прут из оконной решётки и забрался в подвал. Поставил прут на место. Теперь он в относительной безопасности: наставник Риган в библиотеке, и здесь поймать его не сможет. Разве что если кто-то из ночных воспитателей не донесёт. Наконец, удалось добраться до своей комнаты. Дважды мальчишку чуть не заметили, но каждый раз в самый последний момент каким-то чудом ему удавалось спрятаться.
«Слався, Нигмар Белый, расстели свой плащ над нами,
Да обойдут нас стороной козни лукавых,
И да пребудет благодать».
Утро прошло как обычно, молитва, завтрак, занятия. Дорею казалось, что под веки ему насыпали песка: ночью он так и не смог нормально заснуть. Его бросало то в жар, то в холод, во рту образовался неприятный привкус, а ладони слишком сильно потели. Сначала он хотел сказаться больным, но потом решил, что так наставник Риган быстрее его вычислит. Уроки тянулись невероятно медленно. Сначала Дорей сидел, как на иголках, каждую минуту ожидая, что сейчас кто-нибудь ворвётся в аудиторию, и его под любопытными взглядами остальных учащихся потащат на казнь. Но занятия шли, наставники сменялись, и ничего не происходило.
В эту ночь он никуда больше не выходил. Нужно было только дождаться, когда луна умрёт окончательно. Стоит ли говорить, что следующий день был ещё более тягостным? Минуты превращались в часы, часы в года, а вечер всё не наступал. Если бы у Дорея был выбор, он бы спрятался под столом, и целый день просидел там не вылезая. Слава всем поднебесным и подземным духам, что в этом семестре наставник Риган не вёл у них никаких классов.
— Эй, Серый добыл немного зелий. Как насчёт повеселиться сегодня вечером? — это Рульд Заноза. Главный заводила и хулиган в их корпусе. Отказать ему сложно. И опасно. Дорей изобразил самое грустное лицо, какое только мог:
— Я съел какую-то хрень. Облюю вам всё веселье, — после стольких бессонных ночей, бледный, с синяками под глазами, сейчас как нельзя лучше Дорей мог притвориться больным. Главное теперь, чтобы не попытались взять на слабо. Заноза нахмурился, размышляя. Наконец, нежелание быть раскрытым взяло своё.
Дождавшись, когда объявят отбой и мальчишки уйдут «веселиться», Дорей выскользнул из постели, оделся, проверил на месте ли ключ, и, захватив с тумбочки выщербленную чашку, а из тайника железное лезвие, проторенным путём двинулся в подвал. Убедившись, что никого на улице нет, вытащил прут. Самой опасной частью, на которой он сейчас сосредоточил всё своё внимание, было незамеченным пробраться до стены и через тайный лаз выбраться наружу. О том, что сулило путешествие по лесу, он предпочитал не думать. Как и о том, что делать дальше, если получится вызвать безыменя. Или не получится. Особенно если не получится.
Ночной лес оказался намного страшнее, чем Дорей представлял. Странные шорохи и скрипы, чьи-то липкие взгляды… Тем более сейчас, в самую тёмную ночь, когда в небе сияют только звёзды. Да ещё так близко от Холмов! Постоянно спотыкаясь и озираясь, мальчишка медленно продвигался вперёд. Жаль, что фамильяров учатся вызывать и привязывать только в университете. Сейчас ему не помешал бы один. Или парочка. Он уже не на шутку испугался, что прошёл мимо камней ещё час назад и вот-вот забредёт в Холмы, когда буквально вывалился на поляну. В самом центре росла тонкая осина, и её листья казались маленькой стайкой серебряных рыбок, прячущихся от чудовища. Вокруг дерева стояли три больших покосившихся камня. Сейчас, в неверном звёздном свете, они казались уставшими сгорбившимися стариками. Словно жрецы во время ритуала. Дорей почувствовал, как пот холодными ручейками течёт вдоль позвоночника. От самого этого места, от земли, от деревьев, веяло невыносимой жутью, и было не понять — это от разыгравшейся фантазии стучат зубы, или здесь на самом деле ощущается потусторонний — могильный — холод? Может, меж этих камней под корнями осины вправду похоронен старый алтарь, окроплённый кровью сотен жертв, как рассказывают в школьных страшилках?
Наставник Риган больше не казался такой уж большой проблемой. Ну, и правда, что он может сделать в самом ужасном случае? Убьёт и, в целом, всё. Если бы он был могучим колдуном, из тех, о которых пишут в книжках, он мог бы поймать душу Дорея и держать в заточении, используя иногда, как младшего духа — для мелких поручений. Всё равно душа ребёнка на большее не способна.
«Ещё не поздно отступить», — мысленно произнёс Дорей. И представил, как теперь будет в темноте возвращаться обратно. И встретит возле стены наставника Ригана. Как его массивная фигура закроет свет в стенном проёме, и больше не спастись… Может, ну их всех, переждать сейчас ночь, и попробовать убежать? Он думал об этом все дни и ночи, с тех пор, как… И как и во все прошлые разы, перед его внутренним взором встал дядя Брон. Грозный и усатый, с большим животом и красными кулаками. Нет уж, лучше пусть разорвут мелкие бесы. «Я смогу», — мысленно подбодрил себя Дорей.
«Очерти вокруг себя круг калёным железом и засыпь солью», — говорил наставник Крез. — «Духи не любят ни соль, ни острое железо». Лезвие с чавкающим звуком вошло в землю. Чертить линию было невероятно сложно, мешали корешки и камешки, дрожали и соскальзывали с лезвия руки. С мальчишки сошло семь потов, но дело, наконец, было закончено. Соли взяться было неоткуда, но даже такой круг был куда лучшей защитой, чем вообще ничего. Дорей огляделся, пытаясь определить где же теперь запад. Без луны и без солнца он почти не умел ориентироваться. Наконец, начертив в голове карту, он выбрал направление.
«Духи любят, когда за словами стоит настоящая сила. Называй пустые имена, и никого не дозовёшься. Произнося имена, выбирай тех, кого знал лично, к кому прикасался, кто тебя помнил», — говорила наставница Лурна.
— Именем Рузолы, матери моей, — начал Дорей. Его голос ему самому показался слабым и никчёмным. — Именем Мизена, отца моего, — после короткой паузы продолжил он, стараясь говорить громче, — Призываю тебя, безымень. Приди и исполни моё желание, — в конце ему не удалось совладать с собой, и голос предательски сорвался в мышиный писк.
Ничего не произошло. Он подождал ещё немного, но ночь была всё так же густа, а лес полон неведомых голосов и звуков. Ни потустороннего ветра, ни вспышек, ни видений на небе. Может, запад всё-таки в другой стороне? Дорей повернулся, выбирая новое направление.
— Я слушаю тебя, дитя, — произнёс камень, к которому он до этого стоял спиной. Мальчишка вздрогнул и чуть не отпрыгнул назад, но вовремя вспомнил, что стоит внутри защитного круга, и границы переступать нельзя.
Голос принадлежал и мужчине, и женщине, и ребёнку, и старику. Казалось, что говорит большая толпа и один человек одновременно. Интонации его не были нейтральными, но понять, злится он или радуется, тоже было нельзя.
На камне сидел безымень, как их описывают в страшилках: в балахоне, с глубоко надвинутым капюшоном, за тенью которого и днём нельзя было бы рассмотреть лица.
«У них нет ни лица, ни имени. Они примеряют личину тех, за кем идёт смерть. Если встретишь безыменя, который выглядит, как ты, значит, скоро умрёшь», — вспомнил Дорей обычное описание спутников смерти, и отвёл глаза. Теперь на поляну опустилась настоящая тишина: молчал в ожидании лес, молчала земля, молчало небо. Все заранее заготовленные слова вылетели из головы.
— Я пришёл заключить с тобой договор, — собравшись с духом, промямлил мальчик. Фигура безыменя слегка шевельнулась. Кажется, он кивнул. — Мне нужен защитник, — голос Дорея окреп. Да, именно это будет его желанием. — Защити меня!
Всё замерло. И в следующее мгновение безымень оказался совсем рядом, сразу за кругом. Он упёр руки в что-то невидимое — защитную стену над неровной линией, которую совсем недавно мальчишка чертил по земле железным лезвием. Бледные голубые искры посыпались в разные стороны, а Дорей почувствовал, словно кто-то положил пудовую гирю на плечи: защитный круг давил, тянул к земле под напором духа.
— Ты что-то путаешь, дитя, — почти нежным голосом пропел он, наваливаясь всё сильнее и сильнее. Дорей не выдержал и упал на колени. — Ко мне приходят за другим. Я не защищаю. Не созидаю. Кому ты желаешь смерти?
— Ты ведь можешь исполнить любое желание, — прошептал мальчик.
Безымень опять ударил невидимую стену, и в этот раз не встретил никакого сопротивления. Схватив мальчишку за горло, он повалил его на землю.
— Кому ты желаешь смерти? — прорычал дух на самой грани слышимости, но Дорей молчал. Он крепко зажмурился и ждал, когда же безымень нанесёт последний удар. «Сейчас всё закончится», — вертелась в голове единственная мысль. Неожиданно давление исчезло.
Дорей ждал. Ничего не происходило. Наконец, он неуверенно приоткрыл один глаз. Безымень снова сидел на камне. Его капюшон был повёрнут в сторону мальчишки, но куда он смотрел на самом деле оставалось загадкой. Прошло несколько долгих минут.
— Ну, продолжай, — наконец, произнёс дух. Дорей смутился: оказывается, безымень всё это время чего-то ждал. Но вот чего? Заметив растерянность мальчишки, он подсказал: — Какую плату ты предлагаешь за исполнение своего желания?
Значило ли это, что дух согласен?
— Стакан свежей крови, — ответил он, как учила книга. Дух дёрнулся и неожиданно расхохотался. Потревоженные птицы, громко хлопая крыльями, сорвались с соседних деревьев. От этого смеха Дорей весь покрылся мурашками, а волосы на голове встали дыбом.
— Нет, так не пойдёт, — наконец, отсмеявшись, сказал безымень. — Ты просишь у меня нечто необычное. Ты хочешь удивительный уговор. И думаешь, я соглашусь на это ради какой-то крови?
— Но в книге…
— Имя, — мгновение, и дух вновь оказался рядом с Дореем. Он присел на корточки и теперь внимательно «смотрел» на мальчишку. — Я хочу имя.
— Какое? — Дорей всё ещё не мог понять, что хочет дух.
— Любое. Но надеюсь, ты выберешь что-нибудь покрасивее.
— Для тебя имя? — Наконец, сообразил он. В кого превратится безымень, получивший собственное имя? О таком он никогда не слышал. Станет ли тот сильнее? Или наоборот исчезнет? Хотя вряд ли дух хотел бы чего-нибудь, что могло ему навредить.
— Для меня, — согласился дух. — Ты дашь мне имя, а в обмен я буду защищать тебя. До шестой смерти.
Дорей заставил себя сесть и отряхнуться. Всё это время он лихорадочно размышлял. Безымени были очень сильными духами, возможно, одними из самых могущественных — ведь все под смертью ходят без исключения. Хотя оговорка про шестую смерть сейчас не казалось странной. Раньше Дорей думал, что это просто красивое поверье — что пять раз от смерти можно сбежать, а на шестой она найдёт тебя где угодно, куда ни спрячься. Как люди вообще могли понять в этот раз им удалось сбежать или нет? Смерть — она одна и есть. Но раз дух тоже ставит такое условие… Никто не знал, кто такие безымени на самом деле — то ли души умерших, то ли бесы, то ли проявления природы; а может, утратившие силу забытые боги. Вызвать их было сравнительно легко, и единственное, что сдержилвало многочсленных любителей лёгкого пути — призвавший безыменя часто умирал сам, отправляясь следом за врагов. Отчего так — никто не знал. Да и со словами нужно быть очень осторожным: если есть возможность как-либо исказить желание, безымень обязательно воспользуется лазейкой, исказит его всё сделав не так.
— От чего ты будешь защищать меня?
— От чего захочешь, — неожиданно покладисто предложил дух. — Ты забавный.
— Забавный?
Разговор выходил странный. Мир вокруг замер, прислушиваясь к каждому слову, произносимому на поляне. От собеседника Дорея веяло холодом. И силой. Руки у мальчишки предательски дрожали. Он бы всё отдал, чтобы оказаться где-нибудь в другом месте, в безопасности, но как уйти? Безымень уже здесь, сидит рядом — даже тянуться не нужно, чтобы прикоснуться. А в школе его ждёт наставник Риган. Что так пропадать, что эдак.
— Я — смерть и забвение, и таких, как я, зовут только для того, чтобы мы забрали с собой кого-нибудь на тот свет. И тут появляешься ты, ещё усы не растут, а твой зов так силён, что его слышно даже мне. И что ты просишь меня? Убить? Вытереть воспоминания о ком-то? Нет. Ты просишь защитить! Это забавно. Кем ты считаешь меня?
— Безымень… — Дорей сглотнул. — Древний дух, который может исполнить любое желание…
— Верно, — безымень кивнул. — Только вы, люди, всегда хотите одного и того же. Кроме тебя.
На поляну опять опустилась тишина. Не шуршал ветер в ветвях, не журчала вода в ручейке.
— И что же теперь? — Наконец, не удержался мальчишка.
— Я жду имя. Назовёшь меня — и я стану твоим защитником. А не назовёшь… — в голосе безыменя мелькнуло безразличие. Ну да, не назовёт — и дух будет одним из первых, кто забудет неудачливого мальчишку. А остальные… Кому он нужен? Уж дядя Брон точно будет счастлив, если Дорей исчезнет.
— Эдан… — он сглотнул. — Эдан Тримос. Тебе нравится такое имя?
Дух склонил голову, словно прислушиваясь к чему-то.
— Да, хорошее, — наконец произнёс он. И голос его был обычным человеческим голосом. Приятный баритон. И теперь под капюшоном Дорей мог различить лицо! Тонкие губы, тонкие брови, глаза, в темноте кажущиеся чёрными. — Давай помогу встать, — он протянул руку, и мальчишка не посмел отказаться от помощи. Ладонь духа была сухая и тёплая. Обычная человеческая ладонь. Дорей безропотно позволил отряхнуть себя от веток и налипшей земли, и также безропотно пошёл следом за духом (духом ли теперь?) обратно к школе. Лес вокруг жил своей обычной ночной жизнью: вздыхал, шуршал, ухал и перекликался. Чьи-то липкие взгляды из чащи то и дело скользили по ним, но тёплая рука Эдана, за которую держался мальчишка, словно отсекала страх. Просто взрослый ведёт ребёнка домой через тёмный лес. Сильный взрослый, который защитит. Не даст в обиду никому, будь то чудище или наставник Риган.
— Как тебя зовут-то? — Поинтересовался дух.
— Дорей, — мальчишка помолчал. — Дорей Данеш.
— А с родителями твоими что случилось?
Ну да, Дорей ведь призывал безыменя именами отца и матери, а это значило, что оба они мертвы.
— Говорят, что несчастный случай, — он против воли сжался, словно ожидая удара. — Что отец напутал что-то со схемой заклинания.
— Но ты не веришь?
— Мама плакала накануне, просила, чтобы мы уехали быстрее. Она что-то знала.
— Но вы не успели.
— Не успели. Мы должны были уехать на следующий день, — Дорей замолчал заново переживая те дни.
— А тут ты как оказался?
— Дядя Брон отправил сюда, подальше от дома. Говорит, ради моей безопасности, но кому я нужен? — Мальчишка вздохнул. Слёзы наворачивались на глаза. Все воспоминания, которые он так тщательно забывал, вернулись разом. Яркая счастливая жизнь оборвалась два года назад. Любовь, тепло, забота, достаток — всё исчезло. Из прошлой школы дядя Брон перевёл его сюда, в школу имени Нигмара Белого, захолустье. Зато далеко. И полный пансион. Никто не ждал Дорея дома. — Я ведь ничего не знаю. И ничего не решаю. А так он может распоряжаться всем, что осталось от родителей, а я — далеко, не могу даже посмотреть ему в глаза.
Они остановились перед тайным лазом. Как дух смог найти дорогу сюда? Откуда знал о его существовании?
— Иди, — Эдан похлопал его по плечу. — Соблюдай осторожность и лишний раз не нарывайся.
— А ты?
— А я догоню тебя позже, — дух ухмыльнулся, словно прочитав мысли мальчишки. — Не бойся, такие, как я, всегда держат слово. Ничего не бойся. А, сапоги только почисть здесь, много грязи на подошвы налипло — оставишь слишком заметный след.
Дорей послушно почистил ботинки, залез в щель и обернулся ещё раз посмотреть на безыменя: тот стоял под деревом на самой опушке. Лицо его было не рассмотреть в темноте безлунной ночи, но Дорей отчего-то был уверен, что дух смотрит на него.
Дорога в комнату была долгой: приходилось прятаться, озираться, ждать, пока ночная стража пройдёт мимо. К счастью, никто из наставников не попался ему на пути, и в подвале засады тоже не было. Наконец, он добрался до комнаты: остальные ребята ещё не вернулись, и Дорей с облегчением разделся и нырнул под своё прохудившееся одеяло. Стоило и одежду почистить, но сил ни на что не оставалось. Сон навалился на него быстрее, чем он успел прочесть молитву.

— Подъём! Подъём, лежебоки! — Наставник Крез шёл по коридору и стучал во все двери. Уже утро? — Всем умываться!
Дорей с трудом разлепил глаза. Он проспал и теперь придётся толочься у умывальников и в туалетах с остальными. На соседних кроватях ворочались и тихо ругались под нос мальчишки. Похоже, они вернулись совсем недавно.
Нужно поторопиться, а то можно опять розги схлопотать. Дорей начал поспешно одеваться. За ночь одежда отсырела. Согреться бы. Мальчишка замер и внимательно посмотрел на куртку: она была чистая. Точнее, замызганная и заношенная, но “обычно” замызганная. Ни следа лесной грязи, ни одной прилипшей веточки или комка земли. Он схватил ботинки — то же самое. Может, вся эта сумасшедшая ночь ему только приснилась? На самом деле не было никакого похода к осине и трём камням, не было никакого безыменя? Дорей до крови прикусил губу: с него станется, он ведь несколько ночей не спал перед этим. Вполне мог вчера заснуть, когда ждал пока остальные уйдут. Мог бы сразу понять — духи ведь не бывают такими добродушными в жизни. Проклятие! Ну, сегодня ведь тоже будет безлунная ночь. Сегодня уж точно он попытает счастья. Нужно только соли добыть. Всё же с безыменями шутить не стоит. Да и дух из сна был прав: к таким, как он, вестникам смерти, обращаются только с вполне конкретными просьбами. Лучше он попросит убить наставника Ригана. Ужасно, но надёжно. И никто не поймёт, что это Дорей “заказал” его. Ведь ребёнку такое, по идее, не под силу. Только если у этого ребёнка нет столько мертвецов среди родных. Главное — самому потом остаться в живых.
— Позвольте представить нового наставника, — наставник Тереш от удовольствия разве что руки не потирал. — Замену оставившей нас наставнице Ладен. Эдан Тримос. С сегодняшнего дня он ведёт основы артефакторики и историю колдовства.
Дорей не мог поверить ушам. Эдан Тримос?! Значит ли это, что это был не сон?! Новый наставник — молодой и уверенный в себе — улыбался классу.
— Практику и экзамены сдавать будете уже ему, не опозорьте честь школы, — наставник Тереш кивнул новоприбывшему коллеге. — На этом оставлю вас, — и напоследок классу: — Ведите себя прилично!
— Здравствуйте, — наставник Тримос окинул взглядом аудиторию, — Прежде чем мы приступим к занятию, я хотел бы сначала познакомиться со всеми вами. Я буду называть имя и фамилию, — он раскрыл журнал оценок, — а вы будете вставать и парой фраз рассказывать о себе. Итак, начнём.
— Эй, Рогожка, — Заноза больно толкнул Дорея локтем под рёбрам. — Что рот раззявил? Втюрился, что ль?
— А? — Дорей, наконец, смог оторвать взгляд от нового наставника и посмотрел на соседа. Как безымень мог превратиться в наставника? Почему ни один маг не понял, что он — не человек? Почему ни один из фамильяров не поднял тревоги? — В кого?
— В новенького нашего, — Заноза заухмылялся. — Он не такой милашка, как наставница Ладен, но тоже ничего. Да?
— Дорей Данеш, — добрался тем временем безымень до Дорея — тот в журнале шёл всего лишь третьим, и мальчишка вскочил, как ошпаренный.
— Эээ… — выдавил из себя он и густо покраснел. Одноклассники засмеялись. Ну он попал. Заноза теперь всем растрезвонит. Лучше бы наставник Риган его просто убил!

— Почему ты думаешь это было сложно? — Безымень — или кем он был теперь? — сидел, развалившись на скамейке. Всё тот же просторный балахон, что был на нём ночью, но теперь капюшон был откинут на спину, а из-под рукавов виднелись белые манжеты рубашки. При свете дня дух оказался загорелым кареглазым брюнетом со взглядом так и не выросшего проказника. Сейчас он снисходительно наблюдал, как мальчишка поспешно уплетает его обед, и прятал улыбку в уголках губ. Какое странное чувство: словно приехал любимый брат, и теперь — точно — всё будет хорошо. Дядя Брон был совсем нелюбимым, и уж точно не добрым проказником. Мальчик на мгновение зажмурился и заставил себя досчитать до десяти. Но нет, когда он открыл глаза дух всё ещё сидел на лавочке подставляя лицо под скудные лучи зимнего солнца. Какие глупые мысли! Как вестник смерти, древний дух, может вызывать такие чувства? Да, безымень здесь, чтобы защитить его, как и обещал. Но это не значит, что он будет добр. — Они так ждали нового наставника, что даже приди я к ним с большой дороги — они бы взяли меня с радостью даже в этом случае. А уж пару грамот выправить — на такую ерунду моего могущества вполне хватит.
Вообще поведение духа не вписывалось ни во что, что Дорей знал о потусторонних силах. Сидеть на скамейке и болтать со своим нанимателем — о таком не упоминалось ни в одной книге. Да и то, что мальчик помнил из времён, когда отец был жив, и активно практиковал — никак не вязалось с тем, что Дорей видел сейчас. Духи себя никогда так не ведут. Они слишком голодны, жадны и глупы, чтобы быть такими, как Эдан.
Так и есть. Это предсмертный бред. Тогда, на той проклятой поляне, безымень всё же убил его. Задушил. И теперь это просто пустые видения, мечты о несбыточном. Странно только, что последняя мечта, последнее, что Дорей увидит — это сытный обед. С другой стороны — когда он в последний раз нормально ел? Душевные терзания душевными терзаниями, но за жаркое он бы многое отдал. По крайней мере хорошо одно — наставника Ригана можно больше не опасасться, как и насмешек остальных мальчишек: какое ему до них дело в посмертии? Может, когда всё это закончится, ему удастся ещё раз увидеться с мамой и папой?
— Позовёшь своих друзей? — Прерывая его размышления поинтересовался дух.
— Каких? — С набитым ртом промычал Дорей. Эдан кивнул в сторону ближайших кустов. Сквозь голые ветки отчётливо виднелись ученические куртки и рыжие вихры одного из наблюдателей. — Идите сюда! — Помахал им Дорей. Что уж скрываться. Всё равно вся школа будет гудеть. Что только они выдумают?
— Привет, — тем временем первым поздоровался с подошедшими к скамейке мальчишками безымень. Мальчишки глазели на них, как на какое-то чудо. Ну да, наставнки здесь не заводили дружеских отношений с учениками. А отдать свой обед — это вообще за гранью добра! — У вас вопросы по сегодняшнему уроку?
Мальчишки нестройно замычали в ответ.
— А чо вы его кормите? — Без обиняков задал главный вопрос Рыжий. Он отличался излишней простотой и бил всегда метко в нос.
— Неужели я не могу угостить своего кузена?
— Кузена? — Лица мальчишек сначала поскучнели, а потом зажглись азартом. — Рогожка никогда не говорил, что у него есть кузен-наставник.
— А потому что я не наставник, — беззаботно пожал плечами безымень. — Я — боевой маг.
— Оооо, — раздался возглас восхищения, быстро переросшего в недоверие.
— А что боевой маг делает у нас? — За всех спросил Рыжий.
— Семейные дела, — усмехнулся Эдан. И потрепал Дорея по голове.
За один день Рогожка стал знаменит. Из серого никому неизвестного кроме соседей по комнате мальчишки он превратился в достопримечательность: ученик с надёжными связями среди наставников. Старшеклассники отнеслись к известию настороженно, ведь кто знает как покажет себя наставник Тримос? Да и задержится ли он здесь дольше наставницы Ладен? Но свои пять минут славы Дорей получил. Да и всё стало вдруг намного проще. Слух о том, что Тримос и Данеш — родственники, быстро облетел и преподавательский состав тоже. Конечно, это могли быть только фантазии, но мальчишке начало казаться, что и наставники смотрят на него иначе, мягче, что ли. Нерешённой проблемой оставался только наставник Риган. Казалось, что всё вот-вот наладится, но не прошло и недели, как от дяди Брона пришло письмо, и эти два года в школе Нигмара Белого внезапно закончились. Дорей в очередной раз убедился, что судьба его не любит. Точнее, обиделась когда-то и всё никак не может простить. Вот только за что? И когда?
— Привет, кузен, — в обеденный перерыв безымень по своему обыкновению сидел на лавочке в сквере при библиотеке. Рядом с ним стоял ещё один лоток с едой — теперь он всегда приносил обед на двоих. Они ещё не виделись — у класса Дорея не было в этот день ни истории колдовства, ни основ артефакторики. — Ты опять унылый. Что-то случилось?
Мальчик молча протянул ему письмо. Безымень взял бумагу, развернул, пробежал текст глазами и нахмурился. Помолчал немного и прочитал ещё раз.
— И что это значит? — Всё так же хмуро поинтересовался он.
— Дядя Брон продал всё наше… всё моё имущество, — вздохнул Дорей. — Сказал, что платить за обучение больше нечем. Остался только дом. И что за дом тоже платить нечем. А дом — или землю под ним, если его не станет — смогу продать только я, когда достигну совершеннолетия.
— То есть, вогнал тебя в долги, — кивнул дух. — А с вырученными деньгами он что сделал?
— Якобы неудачно вложил, — Дорей понял, что по щекам текут слёзы, и поспешно вытер их рукавом. Последний раз он плакал на похоронах.
— То есть, учиться дальше у тебя денег нет, вернуться домой — тоже нет. Содержать дом ты не можешь, и даже на еду у тебя денег не осталось. — Дух пожал плечами. — Хорош у тебя опекун, ничего не скажешь.
Дорей промолчал. Спорить не хотелось. Есть не хотелось. Ничего не хотелось. Жизнь кончена. Какая разница, что там делал наставник Риган, если за обучение уплачено только до конца семестра? То есть, жить ему здесь осталось всего полтора месяца, а потом только дорога в беспризорники. А с бродяжками разговор короткий: если не поклонишься местному босоногому королю, то до следующей полной луны и не доживёшь.
— Знал бы сколько мороки с тобой будет — потребовал бы что-нибудь ещё в дополнение к имени, — вздохнул дух и откинувшись на спинку скамейки закрыл глаза.
— В смысле? — Нахмурился в ответ Дорей.
— В смысле — собирайся. Поедем с тобой домой.
— Сейчас? А как же твоя работа здесь?
Дух в ответ только фыркнул, но помолчав всё же снизошёл до ответа:
— Как только я выйду за ворота — они забудут о моём существовании, не переживай об этом. Или ты думаешь мне интересно желторотых сосунков учить разной бесполезной ерунде?
— А когда отправимся? — Несмело спросил мальчик.
— Да хоть сейчас, — великодушно разрешил дух. — Твой дом ведь в столице?
— Да, в Литасе, — кивнул Дорей.
— Отлично. Значит, сегодня вечером и отправимся.
— В-вечером?
— Ну да. Бумажки твои все выправлю в местной канцелярии, до вечера как раз управлюсь. Как отбой пробьют — я за тобой приду. Вещи только собери. Держи, — безымень подтолкнул к Дорею лоток с едой и поднялся со скамейки. — А у меня теперь неожиданно много дел, — и он широким шагом направился к административному корпусу.

Ещё до отбоя Дорей уже был готов отправляться в путь: скромные пожитки собраны и упакованы в тряпичную сумку, тетради и пара книг завёрнуты в рубашку и перевязаны бечевой, ключ — тёплый кусочек металла прямо напротив сердца. Остальные мальчишки были на вечернем построении, но он решил, что делать там больше нечего и тихонько ускользнул. Вдруг безыменю удастся управиться раньше, ещё до отбоя? И словно в подтверждение его мыслей дверь скрипнула, открываясь. Дорей спрыгнул с кровати навстречу Эдану, но на пороге стоял не он.
— Дорей Данеш, — словно напоминая мальчику как его зовут, произнёс наставник Риган. Высокий, плечистый. Его холодные глаза, как два ледяных омута, поблёскивали из-под тяжёлых надбровных дуг. Жирные чёрные волосы, каки всегда, были зачёсаны назад. Пернатый змей Влан устроился на плечах мужчины, словно был частью его одежды.
— Н-н-наставник, — Дорей вцепился в лямку сумки. Сердце ухнуло куда-то в живот. Он знает? Нет, не может быть. Просто случайно зашёл — ведь все ученики должны быть на построении, вот он и ходит по общежитию, гоняет прогульщиков вроде него.
— Вот я тебя и нашёл, — наставник закрыл за собой дверь и гадко ухмыльнулся. Влан вторя своему хозяину обнажил клыки.
— Ч-что вы имеете ввиду? — Отпираться до последнего! До последнего! Может, он просто ищет наобум?
— Ты сам знаешь. Это ведь был ты, тогда вечером, — наставник Риган медленно приближался. Дорей же застыл, как изваяние: отступать некуда, да и даже если бы было куда — ноги отказывались слушаться. — Я вычислил тебя. Понадобилось много времени, но, как видишь, результат оправдал усилия.
Мужчина остановился вплотную к мальчишке, и тому теперь приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в лицо. Всё пропало. Всё пропало! Чуть-чуть не успели. Ещё один день — и Дорей был бы далеко, в безопасности. Как он мог забыть про угрозу, исходящую от наставника? Как он мог расслабиться? И безыменю не успеть. Где он сейчас? Как его позвать на помощь? Дух не предупреждал что делать в случае опасности.
— Я…
— Прощай, Данеш, — лицо наставника скривилось в брезгливой гримасе.
— Прощай, Риган, — раздалось из-за его спины. Сердце выскочило из живота и застряло в горле. Эдан! Наставник Риган суетливо обернулся посмотреть на новоприбывшего и со странным булькающим звуком завалился на бок. Влан попытался взлететь, но только шумно хлопал крыльями, теряя перья. Несколько долгих мгновений они дёргались на полу, пока не расплылись лужей воды. Только нож, одежда, обувь да несколько перьев плавали в ней, но на глазах потрясённого мальчика таяли и они.
— Ты в курсе, что он собирался тебя убить? — Поинтересовался дух. Дорей сглотнул, заставляя сердце вернуться обратно в грудную клетку, и кивнул. — Ты меня призвал из-за него?
Ещё один кивок. Дух хмыкнул:
— Говорю же, чудной ты. Любой нормальный человек просто пожелал бы его смерти. А ты выдумал всю эту чушь с защитниками. Ладно, пойдём.
— А как же?.. — Мальчик неуверенно показал на лужу.
— Не волнуйся, к утру просохнет, — дух взял Дорея за руку и потащил к выходу — мальчик едва успел схватить с кровати стопку книг. По пути им не попалось ни одной живой души, всё общежитие словно вымерло. Откуда-то издалека доносился едва различимый гул голосов: на плаце остальные ученики как раз дочитывали вечернюю молитву. И только во дворе Дорей увидел человека: старый Лимр, конюх, держал за узды Ряска — вороного скакуна, полностью взнузданного, с набитыми для дальней дороги перемётными сумами.
— Спасибо, Лимр, — приветливо улыбнулся ему дух. Отобрал у Дорея сумку и книги и принялся укладывать их в седельные сумы.
— И тебе не хворать, Эдан, хорошей дороги, — конюх подсадил мальчишку в седло. Через минуту безымень тоже уже был верхом. Дорей поёрзал устраиваясь поудобнее. Хорошо, что его никто не видит из приятелей! Засмеяли бы: ехать спереди, как девица…
— Счастливо оставаться!
И вот, ворота закрылись за их спинами. И стены школы скрылись за деревьями. Дух свернул с дороги на какие-то тайные лесные тропы. Сумерки быстро сгущались превращаясь в настоящую глухую ночь, но волшебному коню это, кажется, не мешало.
— Эдан, — неуверенно позвал Дорей. — А куда мы едем?
— В Литас, — невозмутимо ответил дух.
— А почему… так? Зачем мы свернули с дороги?
— Через Холмы быстрее. Вот увидишь — к полуночи будем уже возле Рагоды.
— Через Холмы?! — Дорей аж подпрыгнул. Да в своём ли он уме?! Холмы даже в летний полдень — место смертельно опасное, а зимней ночью туда соваться не стоит даже думать. Конь под ними занервничал и запрял ушами.
— Тише, тише.
Дорей так и не понял к кому обращается дух — к нему или к Ряску.
— Поверь мне, никаких приключений. Путь безопасный.
— Безопасный?!
— Одному тебе там появляться не стоит, но со мной — никаких проблем. Вот увидишь.
Вскоре взошла луна, и весь мир вокруг расчертили густые тени. Как Рясок видел дорогу в этой чехарде чернильной темноты и серебряных клочков света? Деревья тихо шуршали о чём-то своём. Изо рта вырвались облачка пара. Дорей попытался поплотнее запахнуть свою рогожевую куртку, но теплее не становилось.
— Давай сюда, — Эдан заметил его возню в попытках согреться и закутал в свой балахон — только нос мальчика торчал наружу. Безымень оказался на удивление тёплым. И камзол был сделан из какой-то приятной мягкой ткани. Дорей прижался к груди Эдана: под его щекой билось сердце духа. Как странно: ведь он же дух. Откуда у него сердце? Почему после того, как он получил имя — он стал тёплым? Ведь сначала руки у него были ледяные, но потом… Интересно, значит ли это, что Эдана теперь можно убить? Мысли расползались в разные стороны, и бояться обитателей Холмов тоже больше не получалось. Сам того не заметив, Дорей заснул.